?

Log in

No account? Create an account

Улыбайтесь, господа, улыбайтесь!

Previous Entry Share Next Entry
Еще раз про любовь. Монахи в ее жизни. Часть 2
Мышь
aspasiaroma


   От Джозефа я узнала следующее. Что в буддийских кругах возникла серьезная озабоченность. Есть информация о нарушении монашеских обетов. Обвиняемые: Банте Даммаванша и Аййя Сумана. Если дело дойдет до официального разбирательства, они потеряют монашеский статус, а значит,  все привилегии. Я от души посмеялась. Моя реакция, без сомнения, поразила Джозефа.
- Как Ты можешь, Татьяна, смеяться над такими вещами?
- Над какими, серьезный Ты мой? А!? В следующий раз, если кому-нибудь нужно сочинить нелепость, пусть ко мне обращаются. Я это сделаю куда лучше...
- Татьяна, не уходи. Объяснись! Все знают, что Аййя оставалась ночевать в той же самой квартире. Это запрещено для монахов.
- Дорогие мои взрослые! Не заигрались ли Вы в свои игрушки? Или у Вас вместо голов... Что? Вот именно.
В квартире две отдельные комнаты. В конце концов.
Банте, молодой красивый мужчина, принявший целибат совершенно сознательно после двадцати лет. С 13-ти лет он постоянно в Монастыре. Может соблазниться на женщину, которая его на голову выше, на 20 лет старше,   она в молодости-то привлекательной не была. Я не могу поверить, что у него такой плохой вкус.
- Тебе бы все веселиться. Остришь...
- Джозеф. Я была рядом с ним целыми днями: утром, вечером. Мы
ездили в лес, на пляж... Татьяна не Аййя Сумана. Ничего еще так, пойдет с майонезом...
Поэтому, говорю тебе: Давайте не будем трепаться.

Да. И вот еще что. Я буду самым неистовым образом защищать Банте. Вплоть до полиграф. машины. Да, да. Дам показания под клятвой. И не рекомендую тебе распространять эти сплетни в нашей группе. И другим передай.
       

Дело потихоньку заглохло. Аййя Сумана, в миру шотландка Дениз, была, до принятия монашества, заметной административной фигурой и преподавателем в местном колледже. Характер у нее, как я понимаю, был не сахар, и многим она, верно, насолила. Уйдя в постриг в возрасте около 50 лет, она была ученицей и последовательницей Банте. Мне кажется разумнее полагать, что кто-то скорее хотел нагадить ей, чем ему. Это мне пришло в голову сейчас. Тогда, в самый разгар дела, я об этом и не думала.


                                                                                        Банте Упананда.


             
Приближалось Рождество. Это всегда большой празник для американцев. Конечно, наша группа будет отмечать как говорится "всем коллективом". В гости ожидался... Да, сам Банте Упананда! Аж из Канады! Даммаванша и Упананда были большими друзьями. Из одной деревни, бывает же такое. Хотя они подружились намного позже: когда оба "вышли в свет". То есть, окончив необходимое обучение, разъехались "по распределению". Банте Даммаванша  оказался во Флориде, а Упананда, обладая великолепной памятью и вкусом к теории,получил университетский диплом по специальности "Сравнительного религиоведения". Имея высшее "религиозное" и "светское" образование, он, превозносимый как отличный оратор, был приглашен преподавать в Университете Монреаля в Канаде. Все говорили о том, что Упананда приедет в среду вечером, в значит уже будет отвечать на вопросы и рассказывать.

           Волонтеров встретить гостя хватало. Меня это мало интересовало, так как о ком и о чем судачили члены группы я просто не знала. Участники через одного спрашивали меня, приду ли я? Даже это меня не насторожило, что нечто интересное ожидается в нашем центре. В среду я, как и планировалось, не пришла. Но в четверг, когда по плану Випассана, появилась. К моему глубокому разочарованию я поняла, что «молчаливой» медитации не будет, ибо тот самый «легендарный» Банте опять будет говорить. Не очень большая любительница обсуждений теологических вопросов, я бы, пожалуй, ушла. Если бы не одно обстоятельство. У меня на пути нарисовался Даммаванша.
- Татьяна! Ты куда?  Не хочешь познакомиться с Банте?
- А то мне одного не хватает, - промелькнуло у меня в голове. Но вслух, конечно, я ничего подобного не сказала. Пришлось остаться. В маленьком зале обычно почти все сидели на полу, на медитационных подушках. Наиболее «уважаемые», читай «в возрасте», которым суставы и мышцы не позволяли, наслаждались стульями. Они всегда занимали самые отдаленные от алтаря места. К ним поближе подсела и я. Затычки, что ли в уши воткнуть? На половине пути от кармана до уха моя рука остановилась. Народ заволновался, послышались шаги и я увидела Банте Упананду.

     Два друга шли рядом и если взглянуть на мгновение, мало чем отличались. Банте У., как он разрешил себя называть, был чуть выше, немного тоньше, можно сказать, изящнее нашего учителя. Даммаванша всегда представлялся мне добродушным провинциальным отцом семейства. При пристальном взгляде на Упананду разница между ними оказывалась заметнее. Собранный и сосредоточенный, гость из Канады притягивал внимание. Без сомнения. Его лицо, с орлиным носом и сильно изогнутыми тонкими губами было в полном контрасте толстогубому и расшлепанноносому облику нашего учителя.


                                                                  

                                                                           Вот это фото. Слева от Будды - Упананда.

     Красивые серьезные глаза Упананды пробежались по комнате. Друзья уселись на «почетные» места, перед алтарем, спиной к статуе Будды: так имеют право располагаться только члены монашеского ордена. Тогда их и сфотографировали. Это фото всегда со мной. Единственное изображение Банте Упананды. Ученому монаху, как его все звали, задавали и задавали вопросы. После 9-ти вечера я собралась уходить. Мы с Джозефом тихонько ретировались, тогда как толпа и не думала двигаться с места. На следующее утро меня удивил ранний звонок.

- Татьяна? Это Банте Д. Ты сегодня свободна? Мы с Банте Упананда хотим провести день, объезжая наш регион. Ты, как историк, нам составишь компанию... Если хочешь.
- Да нет, Банте. На целый день я не хочу...
- Какой у Тебе номер дома? Ага, вот вижу...
У входа в дом остановился знакомый старый вэн Банте Даммаванши. Ярроу, моя хозяйка, ничего не понимая, переводила взгляд с монахов на меня.
- Ну Татьяна...
- Я-то тут ни при чем... Ну... Да ладно.
- Теперь все будут говорить, что за тобой по утрам не один, а уже два монаха приезжают. Повеселитесь, ребятки. Завидую Вам.

Окончание следует.